Главная страница lenta.auctyon.ru
Титры
Cтартовой!
Карта
Виртуальный музей "Аукцыона"
:: Добавить новость  
Афиша Аукцыона и его семьи Главная / Документы / Зимы не будет ровно 37'09"
Концертов нет
Получайте информацию с комфортом

Поиск по сайту:

Живой Журнал:

[info] auctyon (сообщество)

[info] auctyon_ru (новости)

RSS поток:

RSS

›­м

Зимы не будет ровно 37'09"

Автор: Андрей Левкин
Дата: 02.03.2004
Прислал (о, а, и): IK
Впервые: Русский журнал

Федоров-Волков-Курашов. Зимы не будет. Студия СПб ДФ, 2000, Manchester Files.

Необходимое объяснение, почему я считаю, что проекту Федорова-Волкова-Курашова есть место и среди книг1: эта работа представляет собой очевидный текст, вот и все. Рецензия, соответственно, о том, почему и какая мораль из этого следует.

Вообще, почему не может быть книги в форме CD? Если она может быть завернута в философские спекуляции, в сценарий для второй программы российского радио и вообще — быть инсталляцией?

Речь не о том, что данный опус исполняется на стихи Озерского — они хороши, представляют собой куда более реальную послехармсовскую линию, нежели у намеренно играющего в это БГ, то есть, конечно, Гуницкого. Это про то, что весь альбом сделан как книга, как текст — а понятие текста было весьма опущено книгами, непременно разбалтывающими истории. И вот само ощущение текста — то есть некой субстанции, раскрывающейся изнутри, — здесь предъявлено наглядно. То есть, главное: возобновляется ощущение текста, как некоей самоорганизующейся внутри себя сущности, — в противовес всем этим байкам.

Взаимоотношения составных частей альбома весьма изысканны литературно, а внутренний баланс позволяет свести различные фактуры. По сути, это и есть некий сборник рассказов, цикл — регулирующий свои составляющие извне.

От очень множественного числа в самом начале — в первом абзаце, треке 1 происходит постепенное уменьшение действующих лиц в треке 2, причем длины и первого, и второго вовсе не музыкальные, не песенные в любом случае — они даже и не предполагают какой-то цельности и законченности (первый трек начинается вообще с 34-й, что ли, секунды, а до этого какая-то пауза рассказчика). Да, собственно, и вся первая вещь — вообще магнитофон, некий хор, который более не появится. Заставка / титры / титульная страница.

Уменьшение действующих лиц на втором треке доходит уже до безличного числа волковской инструменталки, как бы определив с самого начала границы жизни, ответственности, внутри которой текст получит возможность существовать, что есть грамотный ход. При этом сами по себе слова несущественны, как, собственно, и бывает в текстах, потому что там они сами по себе не очень важны, а важно, что вместе.

Есть, конечно, конкретные признаки, которые позволяют говорить о «текстовости» проекта. Вплоть до пиццикато Волкова в шестом треке, которое типа бормотание междометий, да и без подобных банальных соответствий, — здесь есть хотя бы разные типы организации абзаца ли, строчки, какого-то небольшой длительности периода, лежащего между знаками препинаний.

Слова, разумеется, минималистичны, собственного смысла не имеют — вне федоровского голоса, — так что вводить свои правила не могут. По звуку контрабас Волкова совпадает с голосом Федорова, чем гасится и возможное интонационное додумывание нейтральных слов Озерского.

Волков как бы постоянно сбивает возможность повестись на конкретных распевах Федорова. То есть сбивает интонацию рассказчика, желающего, чтобы вся история завершалась немедленно, — давая тот самый фон, который бывает в текстах вне монологов, диалогов и т.п.

В таком случае и начинается плывун, в котором слова начинают терять свой словарный, что ли, смысл — во всяком случае, перестают подчиняться привычности своего употребления, в том числе и в словосочетаниях. Аналогично и частотность их смыслов уже не имеет значения.

Шестой трек является середкой всего текста — во второй своей половине, где его ядро конкретно артикулируется Волковым (в первый раз кусок кода появился во 2-м треке, в той или иной степени простегивая последующие куски). Соответственно, в начале 7-й вещи этот код будет повторен с небольшим расширением, после чего Федоров вновь примется возвращать его в голос и мелодику. И выведет в возвращающемся варианте, то есть уже обросшим новой историей, на десятом треке.

А 8-й кусок фактурно вообще сделан под саундтрек — типа Бреговича к очередному Кустурице, он не такой, как у них, плоский, хитрее, ну а игра с фактурами — лишнее подтверждение искомой текстуальной ориентации альбома. Впрочем, заниматься постоянным утверждением этой текстовой идеи не имеет резона, потому что об этом осведомлены и сами музыканты, иначе бы вся эта история не заканчивалась голосом Анри Волохонского: «Леня, Леня… Леня, это Андрей. Добрый день… я хочу тебе спеть песню».

9-й трек рифмуется с темой Федорова в 7-м треке — то есть дело пошло на какой-то возврат, который бывает, когда внутри текста вдруг ощущается, что в ранее сказанном что-то оказалось неожиданным для самого автора. Что есть главное — чтобы обнаружилось что-то такое, чего не предполагалось, но — возникшее. Тексты же — ловушки неизвестного ранее смысла.

После того, как на 10-м треке произошло повторение кода, возникшего в 6-м, любой рассказчик бы удовлетворился достигнутым, но тогда получился бы только рассказ. Текст же обеспечивается 11-12-м треками, где происходит аналогичное начальному расписыванию области жизни текста расписывание обратное — как бы сектор пространства, внутри которого текст будет распространяться. Сначала все возвращается к заглавию, «зимы не будет», спетому как колыбельная (вообще, прямой смысл слов, которые поются, и возникает, кажется, только тут), после чего слова немедленно убираются инструментальным куском, который уже неподалеку от «Тибетского танго» Курехина, но еще соотносится с 6-м треком.

Волохонский же — сухим, то есть — без музыки письмом вслух Федорову просто переводит эту историю окончательно в текст, закрывая, что ли, его обложку. И ведь ситуация настолько уже сильная, что даже столь театральный жест уместен.

Зачем все эти рассуждения? Сделали музыканты что-то такое, что похоже на текст, и что? В том и дело, что сделали, — иными словами, такие формы организации материала продолжают существовать и хорошо работают. То есть и литература вовсе не заперта в массовых наррациях — все работает, как и прежде. Не надо нам быть простыми, вот и все. Нету нам такого закона, когда мы сложные. И так, разумеется, понятно, но уж очень демонстрация хороша.

13 июня 2000 г.

1В «Русском журнале» статья находится в разделе книжных обзоров (Прим. вебмастера)

© webmaster@auctyon.ru