Главная страница lenta.auctyon.ru
Титры
Cтартовой!
Карта
Виртуальный музей "Аукцыона"
:: Добавить новость  
Афиша Аукцыона и его семьи Главная / Документы / АУКЦЫОН. Понятный людям язык
Концертов нет
Получайте информацию с комфортом

Поиск по сайту:

Живой Журнал:

[info] auctyon (сообщество)

[info] auctyon_ru (новости)

RSS поток:

RSS

›­м

АУКЦЫОН. Понятный людям язык

Автор: Юлия Баренгольц
Дата: 29.04.2010
Прислал (о, а, и): Auctyon.Ru team
Впервые: Журнал FUZZ №4 (2005)

Чтобы писать стихи на готовую музыку, именно стихи, а не тексты, бесспорно, нужен особый, не только поэтический талант. Обладатель этого редчайшего дара, бессменный поэт и клавишник группы АУКЦЫОН Дмитрий Озерский считает, что его творения имеют мало общего с традиционной поэзией. Он называет их попыткой уйти от логических схем и структур. Несоединимые, казалось бы, образы, вплетенные в музыкальную ткань, каким-то неведомым способом обретают гармонию. Так рождаются будоражащие сознание песни АУКЦЫОНА.

FUZZ: Недавно АУКЦЫОН отметил 20-летие. Срок более чем убедительный — и для группы, и для каждого из ее участников. Признайся, накопилась усталость за это время?

Дмитрий Озерский: Нет, ничего подобного я не чувствую. В последние годы появились новые ощущения, но они немножко из другой области. Просто сейчас не знаешь, что получится из той или иной песни. Раньше это было как-то по барабану. АУКЦЫОНовская программа довольно часто менялась полностью. А теперь мы добавляем в репертуар всего по одной-две композиции. Появляется новая музыка, но с текстами уже не торопишься. Должно само все придти, слова должны услышаться. Иногда лучше получается, иногда хуже. Предсказать, что выйдет, невозможно.

FUZZ: Надо полагать, твои первые поэтические творения увидели свет задолго до АУКЦЫОНА?

Дмитрий: Я очень рано начал читать и писать. Никто со мной особенно не занимался, просто как-то легко это давалось. И первое стихотворение я написал на бумажке, когда мне было 3 года. Прилепил его хлебным мякишем в коридоре. Мама тогда меня за что-то наказала. И поэтому стишок вышел довольно странный:

     “Мамка Люська-кипятуська
     Ты плохая до весны”.

FUZZ: А когда пришло осознание того, что ты стал поэтом?

Дмитрий: Какие-то стишки я пописывал еще в школе. Наша семья довольно много переезжала по Питеру и, когда мы перебрались на Васильевский остров, я оказался в школе, которая по дисциплине считалась худшей в городе. А наш класс был в ней самым неуправляемым. Кто-нибудь из моих одноклассников мог спокойно подойти к учителю истории, читающему лекцию на фоне карты, положить ему руку на плечо и сказать: “Мы с Джеком на границе”. Такой вот был беспредел.

До четвертого класса я носил очки. Был маленьким и тощим. Учителя дразнили меня “профессором” — из-за того, что я часто с ними спорил. И все они не то чтоб не любили меня, но определенно недолюбливали. Держали за такого профессора Мориарти, который только и делает, что придумывает разные гадости. При этом на мне было очень трудно отыграться, потому что учился я хорошо. И уже вовсю писал стихи. Но уже тогда понимал, что если умеешь рифмовать слова, это еще ничего не значит. Осознание себя как творческого человека появилось в достаточно зрелом возрасте, — уже после того, как АУКЦЫОН просуществовал несколько лет.

В группе как раньше было: написал Леня музыку, — надо сочинять текст. Но когда начинаешь это делать не потому, что нужно срочно написать слова, а сознательно и осмысленно, в какой-то момент понимаешь, что занимаешься тем, что больше не делает никто.

FUZZ: Все твое творчество связано исключительно с АУКЦЫОНОМ. Неужели не приходило желание сотворить что-нибудь отдельное, — скажем, написать поэму или роман?

Дмитрий: Иногда появляются какие-то вещи, но ничего такого, что можно было бы показать или чем гордиться, пожалуй, нет. Стихотворений едва ли наберется десяток. Они нигде не печатались.

Вообще, стихи и тексты песен — совершенно разные вещи. “Все Профукал” — вещь, которая была написана независимо от АУКЦЫОНА. Она периодически исполняется как песня, но совершенно очевидно, что на мелодию не ложится. Это стихотворение уже имеет свое звучание и живет само по себе.

FUZZ: Как ты относишься к проектам Лени Федорова, не связанным с АУКЦЫОНОМ?

Дмитрий: У меня к ним двойственное отношение. С одной стороны, я автор большинства текстов. С другой, — эти песни начинают существовать сами по себе. Мы с Леней родили их на пару, и они живут: со мной, без меня — неважно. И с другими людьми могут звучать совершенно не так, как я представлял.

FUZZ: Тебя никогда не покидала уверенность в правильности того, чем ты занимаешься?

Дмитрий: Нет. Если в тебе что-то рождается, если нашел то, что можешь оставить после себя, — это замечательно. Это не должно совпадать с зарабатыванием денег. А если совпадает, тебе очень сильно повезло. Это может быть все, что угодно. Не обязательно писать стихи или рисовать картины. Можно делать полочки или выращивать цветы на подоконнике. Если чувствуешь в себе талант, непременно должен его реализовать. Это дается свыше. Поэтому каждый раз, когда я слышу новую мелодию, у меня возникает ощущение, что слова на нее уже есть.

FUZZ: Если говорить о стихах как о выражении замысла Творца, а о поэте — как о проводнике этого замысла, то последний должен постоянно ощущать весомый груз ответственности.

Дмитрий: Честно говоря, я абсолютно не задумываюсь, зачем я должен услышать эти слова. Просто отчетливо понимаю, что нужно перевести их на понятный другим людям язык. И это достаточно тяжелый, мучительный процесс. Сейчас уже легче, потому что не гонишь; можешь остановиться, отдохнуть, и вернуться к этому через неделю или полгода. А вот раньше было очень тяжело: когда пишешь песню, в голове одна и та же мелодия — трое суток, неделю, две… Начинается желудочный приступ, сваливаешься на месяц больной.

FUZZ: Твое отношение к славе? Тебе важно остаться для потомков не только в записях АУКЦЫОНА, но и, к примеру, в учебниках литературы, поэтических сборниках?

Дмитрий: Абсолютно неважно. Я могу считать что-то из написанного мной гениальным, но при этом я не считаю это своим. Это не моя заслуга. И поэтому никакой гордости не испытываю. Мне абсолютно по барабану, популярно мое творчество или нет, сколько людей приходит на концерты и сколько слушает наши записи.

FUZZ: Ну, а когда только начинали, неужели музыканты АУКЦЫОНА не мечтали о славе и всех ее атрибутах?

Дмитрий: Да не было ничего такого. Просто всегда было легко и комфортно с людьми, с которыми я занимаюсь одним делом.

FUZZ: И это всегда было так здорово, и воспринималось так же, как сейчас?

Дмитрий: Да. Но я только про себя говорю, может, у других это как-то иначе.

FUZZ: АУКЦЫОН бессмысленно сравнивать с другими отечественными группами. Очевидно, что у него свой, особенный путь. Ты понимаешь, почему так сложилось?

Дмитрий: Просто нам все эти годы очень везло с людьми, которые толкали нас на более высокий уровень. И началось все с группы АКВАРИУМ, которая была очень популярна, когда мы начинали. Мы были совсем пацанами, только школу закончили. Олег Гаркуша тогда вел дискотеки, тусовался с музыкантами. И когда АКВАРИУМ искал место для репетиций, Гаркуша привел музыкантов к нам на точку, в городской клуб. Потом, во время первой поездки в Париж, мы познакомились с Мамлеевым, с Хвостом. А через Хвостенко вышли на Анри Волохонского: планочка еще поднялась. Словом, нам всегда было, куда тянуться.

FUZZ: Когда вы тесно общались с музыкантами АКВАРИУМА, наверняка было интересно то, что они делают. А как ты относишься к сегодняшнему творчеству БГ?

Дмитрий: Последний альбом АКВАРИУМА, который я слушал, — “Радио Африка”. И все, что выходило до него, по сей день слушаю с большим удовольствием, — считаю, что это здорово, знаю все песни. Но я не слышал последних альбомов Гребенщикова. В какой-то момент мне это стало неинтересно… Также с огромным удовольствием могу сейчас включить “Энергию” АЛИСЫ. Люблю этот альбом, но совершенно не знаю, что происходило с группой после него, и что она записывает сейчас.

FUZZ: Не так давно прошел сериал “Линии судьбы”, где удивительно было наблюдать Хабенского, поющего Лёниным голосом “Зимы Не Будет”. При этом ни тебя, ни Федорова в титрах не просматривалось. Как вообще у группы складываются отношения с телевидением и кинематографом?

Дмитрий: Что касается “Линий судьбы”, то там Леня обо всем договаривался, я не в курсе, как это было. Знаю только, что мы действительно в титрах не указаны, и нам не идут авторские. В “Брате-2” в титрах мы были, но фамилию мою переврали. Авторы нам сказали: “Хотим использовать вашу песню в фильме”. “На каких условиях?” — спрашиваем. Они говорят: “Ну, у нас некоммерческий проект, может, вы безвозмездно?..” Ну, раз вы бедные, возьмите, пожалуйста. И ведь действительно, совершенно некоммерческий получился проект!

А песня “Зимы Не Будет” уже использовалась в какой-то картине со Шнуром. Еще был такой фильм “Иван-дурак”. И вот его авторы без спроса взяли нашу вещь. Я ничего этого не смотрел, неинтересно.

FUZZ: Если представить, что жизнь твоя развивалась бы по другому сценарию, и никакого АУКЦЫОНА в ней бы не было, можешь предположить, чем бы ты сейчас занимался?

Дмитрий: Возможно, театром. Я ведь по образованию режиссер, окончил Институт Культуры. И года два ставил спектакли в театральной студии. Когда возник АУКЦЫОН, для меня все стало развиваться параллельно. И довольно быстро встал выбор: или самодеятельный театр, где я, как режиссер, должен всех тащить за собой, или группа, где куча друзей-единомышленников, и из каждого прет со страшной силой.

© webmaster@auctyon.ru