В 61-й московской больнице скончался Алексей Хвостенко — художник, поэт и композитор, скульптор, драматург и блестящий рассказчик.

Хвостенко, или попросту Хвоста, у нас полюбили за совместные с «АукцЫоном» альбомы «Чайник Вина» и «Жилец вершин», за авторство знаменитой песенки «Рай» про город золотой под небом голубым и за «Орландину». Но парижский житель Алексей Львович Хвостенко, эмигрировавший во Францию в конце 70-х — это еще и основатель знаменитого художественного ателье «Симпозион», главной точки на карте русского Парижа, соиздатель журнала «Эхо», автор сотен картин, инсталляций, скульптур и стихов, десятка книг и множества пьес, живой свидетель и непосредственный участник истории отечественного поэтического авангарда, друживший с Бродским и прошедший вслед за ним тот же путь изгнания — даже койка в психиатрической лечебнице у него была та же, что у будущего поэта-лауреата.

21 января 2004 года именным путинским указом Хвосту даровали российское гражданство, и, вернувшись на Родину в конце лета, он успел сделать довольно много всего: дал серию концертов — сольно, с «АукцЫоном» и молодой группой «ДеГенераторс», выпустил пару альбомов, повидал внука и подготовил собственную персональную выставку «Колесо времени», которая откроется в ЦДХ 7 декабря.

Мне довелось встретиться с ним вскоре после возвращения. Хвост сидел на крохотной московской кухне, окруженный любящими друзьями, потягивал бордо и травил байки — обаяние его было абсолютным. «Родился я в Свердловске, на границе Европы и Азии, а умру — никому не известно где», хрипел Хвост в диктофон. «Ну ты поживи еще, Хвост, уж пожалуйста, поживи», — просили друзья. Почему-то казалось, что теперь, после возвращения, Хвост будет жить еще очень долго и сделает немало важного — откроет, как обещал, московское отделение «Симпозиона», выпустит еще несколько альбомов, поставит в питерских и московских театрах пару своих пьес…

А теперь получается, что он приехал в Россию умирать.

2 декабря 2004