Главная страница lenta.auctyon.ru
Титры
Cтартовой!
Карта
Аукцыон, "Это Мама"
:: Добавить новость  
Афиша Аукцыона и его семьи Главная / Документы / Интервью журналу "На!"
Концертов нет
Получайте информацию с комфортом

Поиск по сайту:

Живой Журнал:

[info] auctyon (сообщество)

[info] auctyon_ru (новости)

RSS поток:

RSS

›­м

Интервью журналу "На!"

Автор: журнал "На!"
Дата: 10.07.2003
Прислал (о, а, и): некто
Впервые: всем известен
"Аукцыон" — группа культовая, вне всяких сомнений. Только культовая группа может по-прежнему собирать полные залы, шестой год не выпуская свежего музматериала (side-projects — «Аукцыон» & Хвост, сольники Леонида Федорова и Олега Гаркуши — не в счет). Только у культовой группы эти самые side-projects получаются столь же интересными, как и творчество основного состава. О последнем таком релизе, альбоме «Зимы не будет», записанном вокалистом и гитаристом «Аукцыона» Леонидом Федоровым вместе с музыкантами новоджазового «Волков-трио», наш журнал уже писал пару номеров назад. Теперь у нас появилась возможность пообщаться с ними лично — в Киеве состоялся концерт, в первом отделении которого выступало супердрайвовое инструментальное «Волков-трио», а во втором — Леонид Федоров, Владимир Волков и Святослав Курашов, импровизировавшие на темы песен своего «зимнего» альбома. Беседа, состоявшаяся наутро после концерта в кафе гостиницы, где остановились музыканты, начались с вопросов Владимиру Волкову, «одному из самых лучших, известных и занятых российских контрабасистов, а уж, что касается нового джаза и world music, то точно — самому» (это не мы, это Николай Дмитриев из московского клуба «Дом»; но мы с ним полностью солидарны).

До появления альбома «Зимы не будет» у немногочисленных любителей этнической музыки имя Владимира Волкова связывалось, в первую очередь, с мультинациональной группой «Вершки да корешки». Так как информацию об этом оригинальном этно-джазовом проекте найти практически невозможно, расскажите о нем поподробнее: как возникла группа, сколько у нее альбомов…

Волков: У нас было три альбома. Первый вышел в 1996-м на французской фирме"Аl Sur", и на вкладке к нему описана история возникновения группы. Она появилась в Амстердаме, когда Леша Левин, живший там к тому времени уже несколько лет, встретил африканского музыканта Мола Сила, потом — меня, а потом — тувинца Кайгалу Ховалы. А

как ты попал в Амстердам?

Волков: Я был на одном из концертов с Гайворонским, трубачом (Вячеслав Гайворонский — трубач, композитор и бенд-лидер, занимающий одно из ключевых мест в элите нового джаза; среди его многочисленных проектов — дуэт с Владимиром Волковым. -Прим. ред. (журнал «НА!!!»)). Там мы познакомились и с Левиным. И потом вот оно все как-то само собой и соединилось.

Насколько «Вершки да корешки» были популярны в Европе?

Волков: Группа не была популярна; она была популярна в узких кругах. Просто как бы непонятно было, куда эту группу девать: на джазовые фестивали она не тянула, на этнические — непонятный этнос: индус, тувинец. Разве что, мультикультурные какие-то фестивали или альтернативные. И вот мы играли в очень странных местах: в каких-то сквотах в Швейцарии — по стопам «АукцЫона», кстати — и там было хорошо. Потом были какие-то гости, благодаря которым и люди на нас ходили. Была, например, одна норвежская певица — мы в пару туров с ней съездили и на фестивали разные — тогда группа сразу стала более-менее популярной. Много концертов мы делали просто с гостями: приглашали каких-то музыкантов — из Индии был человек, из Голландии, — то есть, по принципу «Vershki Da Koreshki» плюс…"

А «Волков-трио» появилось позже, чем «Вершки да корешки»?

Волков: По-моему, одновременно.
Курашов: Да, в одно и то же время.
Волков: Со Славой Курашовым мы познакомились в 1992-м, — как выяснилось недавно,— на озвучании фильма «Над Темной Водой» Дмитрия Месхиева.
Курашов: Музыку к нему писал Курехин…

И вы тоже сотрудничали с ним на этом фильме?

Волков: Да, Курехин как раз и меня позвал, и Славу — мы не были до этого знакомы. И вот недавно смотрели фильм «Над темной водой» и когда выплыли титры, 1992-й год оказался.
Курашов: А мы думали, что там 96-й…
Волков: 95-й, по крайней мере…

Первый альбом «Волков-трио» вышел в 97-м году. А сколько всего альбомов у «Волков-трио»?

Волков: Изданных — три, и лежит еще три.

Издавались они здесь или где-то на Западе?

Волков: Нет, «Волков-трио» на Западе не было. Первый альбом, «Фрагменты», вышел на «Солид рекордс» — это московская фирма. Второй, «Much Better», — на Гринвейв".
Курашов: И третий, «Было солнце», вышел где-то полгода назад тоже на Гринвейв".
Волков: А вот где будут следующие — не знаем. Они уже есть — и, в общем-то, пора бы им уже и выйти. Но как это осознать, как это сделать, чтобы было пора…
Курашов: Прошлый год у нас по записи был очень продуктивный — мы много всего понаписали.
Волков: Это будут записи, опять-таки, с тувинцем Кайгалу Ховалы и со Старостиным (Сергей Старостин — широко известный в джазовых кругах собиратель и исполнитель аутентичного русского фолка; работал в Moscow Art Trio (с Михаилом Альгериным и Аркадием Шилклопером) и других коллективах. — Прим, ред. (журнал «НА!!!»)), а вот сольного материала пока у нас нет — чтоб одно только трио было. Но хотим.
Курашов: Не доходит ход почему-то.

"Волков-трио" это Владимир Волков, Святослав Курашов и…

Сладкевич: Денис Сладкевич.
Курашов (Сладкевичу): Мрачненько ты так…

Как воспринимают «Волков-трио» в джазовых кругах?

Волков (Курашову): Мне кажется, это ты лучше скажи…
Курашов: Знаете, я тут могу Курехина npоцитировать: «Рокеры меня всегда считали джазменом, джазмены меня всегда считали рокером, а классики меня считали просто мудаком. Ну и пусть сосут у своего Пендерецкого» («Пендерецкий» — судя по всему, имя нарицательное; некоторые «меломаны» утверждают, правда, что слышали его произведения. Мы им не верим — как может сочинять музыку человек с такой фамилией? — Прим. ред. (журнал «НА!!!»))). Вот такую цитату я прочитал недавно, и она мне очень понравилась.

То есть вы подписываетесь под ней?

Курашов: Я подписываюсь полностью.

(Волкову): А как правильно называется вот этот необычный инструмент, на котором вы играли на концерте?

Курашов: «Волкобас» он называется!
Волков: Да, «волкобас» — это Слава его так прозвал. Это раритетный инструмент, 70-х годов — самого начала 70-х, я думаю. Когда были блестки?
Федоров (подходя к столу): Блестки всегда были!
Волков: Это ГДРовский инструмент, я его нашел в кладовке у себя. Я о нем забыл, очень долго он лежал, потом думаю: а почему бы, собственно, его не реанимировать. Вот. И оказалось, что очень удобно ездить с ним…
Курашов: Ездить удобно!
Волков: Еды не просит.
Курашов: Маленький.
Волков: Маленький, не ломается практически — удобно! Скотчем заклеивать не надо…
Федоров: Надо, как раз надо. Все заклеено! (более иступенно) Все заклеено!
Курашов: Ну, в общем, джазмены нас так себе любят. Они считают, что это «рок» такой.

А на какие-то фестивали приглашают?

Курашов: Приглашают, но, скорее, на какие-нибудь авангардные, альтернативные, чем на джазовые.

В общем-то, да — не очень вы вписываетесь в джазовую тусовку. Как-то мой приятель, сам старый рок-музыкант, работал звукооператором на джаз-фестивале, где выступал и один из волковских проектов. По окончании фестиваля слово «джазмен» в его присутствии лучше было не употреблять. За одним исключением. «На весь фестиваль — два нормальных человека: Волков и Шилклопер», — все время повторял он. «Музыканты — супер, и при этом — никаких тебе понтов, никакого гонору.»

Волков: Может у нас просто сил нет… На понты. (Дружный хохот).
Федоров: «Я может быть и хотел бы, а сил нет!..». Они просто старые уже.

…сказал оч-чень молодой Леня!

Федоров (с гордостью): Да-а… Моложавый!

Так как ты уже подошел, то вопрос такой…

Федоров: Подошел к чему? К краю?!
Волков: Это мы, по-моему, вчера подошли. На сцене.
Федоров: О-о, да! Просто рядом с Пендерецким сидели!

Так альбом «Зимы не будет» — это «АукцЫон» или не «АукцЫон»?

Федоров: Ну, какой же это «АукцЫон»? Нет, не «АукцЫон».

Хорошо, а что, в таком случае, для тебя — «АукцЫон»? Скажем, есть такой избитый до хрестоматийности пример — группа «Аквариум», которая изначально объявлялась не группой, а образом жизни, потом, когда БГ надо было распустить какой-то очередной состав…

Федоров (Волкову): Не мешай, я сосредотачиваюсь…,

…говорилось о том, что «Аквариум» не зависит от конкретных музыкантов, что это — идея…

Федоров: О, это сильно! Значит так: (максимально серьезно, под истерический хохот остальных) «АукцЫон» — это идея, это образ жизни — здоровый, с тренажерами, — здоровый секс, здоровая еда…
Волков: Здоровые наркотики!
Федоров: …здоровые наркотики, здоровая еда — это вот и есть весь наш «АукцЫон».

А вот смотри: в проекте «Федоров-Волков-Курашов» поешь ты, тексты Озерского — т.е., вроде бы, какое-то ядро «АукцЫона» присутствует. И все-таки — не «АукцЫон». Как так получается?

Федоров: Да потому что здесь же, все больное — никаких тебе здоровых наркотиков, никакого здорового образа жизни. Пьем с утра до вечера. Волков, понимаешь, вообще издевается постоянно.
Волков: Я же джазмен.
Федоров: О, он вообще джазмен.
Курашов: Какой с него спрос-то!
Волков: Да, я, кстати, джаз играю. (Гордо) Не знаю, что вы играете, а я играю джаз.
Федоров: Сегодня он играет джаз, а завтра…

…контрабас продаст.

Федоров: Не-е. А кстати… (смеется). Это, кстати, да. «А завтра контрабас продаст».
Волков: А вот этого вот не надо.
Федоров: А-а, подкололи все-таки Волкова!

А что, сложно Волкова подколоть-то?

Федоров: О, да. Ужасный, ужасный человек.
Курашов: Он, знаете, какой строгий!
Волков: Ну, я же классический музыкант.
Курашов: Классический — все время с Пендерецким общается.
Федоров: Бухает с Пендерецким с утра до вечера просто.
Волков: Играл бы я себе барокко тихонечко, если бы не эта компания.
Курашов: В общем, да; такое было. А что, начинал с барокко?
Волков: Нет, ну я все время играю периодически.
Федоров: Когда это ты «все время»? Ты уже два года не играешь вообще, три. Все время он играет!
Волков: Два. Нет, один. (Жалостливо) Я играл год назад. А потом как пошло…

Пока Федоров ест, не будем ему мешать…

Волков (принимаясь за кофе): Будем мешать мне!
Курашов: Вы Ринго помешайте, а то он молчаливый сидит.

Как вам с ним работается, с Федоровым?

Федоров: Я им денег не даю!
Курашов: Денег не дает, храпит еще по ночам.
Федоров: Да, денег не даю. Чего их баловать-то? Зачем им деньги? Они и так довольны всем.
Волков (обреченно): Все нужное есть.
Курашов (шепотом): Если бы вы знали, как нас …издят!

Только Федоров или весь «АукцЫон»?

Волков: Нет, с «АукцЫоном» у нас хорошие отношения. (Задумавшись) Были.

Как родился проект «Федоров-Волков-Курашов», и как, вообще, вы познакомились друг с другом?

Федоров: Произошло это довольно случайно
Волков: Курехин, Курехин..
Федоров: Курехин, да. Умер и познакомил таким образом.
Курашов: Как ни странно, я «АукцЫон» первый раз услышал в Нью-Йорке в 98-м году. Мы до этого вообще не сталкивались.

Накатила волна ностальгии по чему-то родному? Захотелось сходить на концерт русской группы?

Курашов: Нет, совершенно случайно. Мы случайно оказались в клубе и услышали это все.

А как потом возникла идея посотрудничать?

Курашов: А у нас не возникало идеи посотрудничать, мы просто сели в студию и что-то там ковыряли. И уже после записи альбома возникла идея живьем сыграть.

А студия, в которой это все происходило, она где находится: в Москве или в Питере?

Волков: В Питере.
Курашов: Название у нее хорошее — «ЛСД-фильм» (Ленинградская Студия Документальных фильмов -Прим. ред. (журнал «НА!!!»)).
Федоров: Ну, в общем, собственно, ЛСД нас и сблизило.
Волков: Там очень хорошая студия. Она хороша тем, что там очень холодно зимой. Так холодно, что просто забываешь о том, что ты, кто ты, и что должен делать. Все само происходит.

Это после этой студии появилось название «Зимы не будет»?

Федоров: Нет, оно возникло само.
Курашов: По ходу пьесы.
Волков: По ходу обогревателей.
Федоров: Да, я вспоминаю, хорошая была тогда погода, ноябрьская как раз. В ноябре мы сидели.
Курашов: На ноябрьские.
Волков: Позже, далеко за…
Федоров (Волкову): Это когда ты в шапочке играл?
Волков: Не только в шапочке — в шарфе, перчатках. Все пошло в ход.
Федоров: А! Виски, виски у нас еще было.
Курашов: Что-то виски я как раз и не помню…
Волков (Федорову): Ты что это выдаешь секреты мастерства?
Федоров: Виски. Но безалкогольное! (Всеобщий утробный хохот).

В конце прошлого года в Штатах на фирме Proforma Records вышел миниальбом «АукцЫона» «Небо напополам», записанный вместе с Леней Сойбельманом из группы «Не Ждали». Он планируется к переизданию у нас? И что, вообще, представляет собой Proforma Records?

Федоров: Не знаю… А Proforma Records — это господин Стрижов. Дмитрий. По отчеству не знаю. Сумасшедший.
Волков: Он художник, художник. Свободный.
Федоров: Свободный сумасшедший художник. Абсолютно свободный. Но культурный, в общем, образованный даже. Говорит на двух языках: на русском и английском.

Для живущего в Нью-Йорке это почти подвиг.

Федоров: Да. Он друг Бродского был. Потом перестал быть. (Благоговейный хохот).

Что, поссорились?

Федоров: Нет, это правда. Ну, что еще? (Со смешанными чувствами) Теперь — мой друг…
Волков (осторожно): А с Озерским они — не… (Дмитрий Озерский — автор большинства текстов и клавишник «АукцЫона», -Прим. ред. (журнал «НА!!!»))
Федоров: С Озерским у них отличные отношения.
Волков: А, да? А я боялся…
Федоров: Озерский его хвалит, иногда ругает.
Волков: За картины?
Федоров: За все. У них какие-то странные отношения.

И что они выпускают? Помимо «АукцЫона» с Сойбельманом.

Федоров: Мало, мало; они только год назад открылись всего.

А анимационный клип на песню «Голова-нога», вывешенный на их сайте, кем он сделан?

Федоров: Это они же его и сделали. Он американский.

И где он имеет хождение? По каким-то телеканалам его показывают?

Федоров: Я не знаю. Я его видел один раз, в компьютере.

Кстати, что у вас последнее время происходит с клипами? Есть новые?

Федоров: Мы сделали массу видео — только его нет у нас собой.

Видео к песням с нового альбома?

Федоров: Да. Там на самом деле их три. И еще делается мультик на «Жидоголоногу». А клип, он — странный. Одно видео, но подходит к нескольким песням.
Волков: Там как бы одна комната подходит к трем песням.
Федоров: А, да, у нас же два видео, я забыл. На «Что-нибудь», на «Голова-нога» и на «Зимы не будет». А может и еще к чему-нибудь подойдет.

То есть такой набор «Сделай сам».

Федоров: Да, набор «Сделай сам».
Волков: Песни две, комната — одна, и видеоряда — два.
Курашов: Я тут вспомнил насчет «Зимы не будет» — когда мы с Ленькой только начинали работать, он сказал, что хочет сделать весь альбом в тональности «соль-соль» и на одну и ту же гармонию.
Волков (в сердцах): Не выдержали.
Курашов: Чуть-чуть разошлись.
Волков (успокаивая себя): Но незначительно.
Федоров: Незначительно.
Курашов: Он говорит: я ничего не хочу делать, так что пусть все будет в одной тональности, желательно на одну и ту же гармонию и одну и ту же мелодию.
Федоров: Просто есть высокие тональности, а есть низкие, и когда песни были высокие, то пришлось выходить за…
Курашов: Исключительно из-за этого.

Так же, как и тональности, высокими и низкими бывают еще и и жанры. Этот альбом, к какому жанру он относится?

Волков: К очень высокому.
Федоров: Это высокий жанр; я бы даже сказал, что это высокая поэзия.
Волков: Вот про жанры я например, узнаю, в основном, читая критические всякие рецензии. И там все нам говорят: какой жанр и так далее.

И что говорят об этом альбоме? Радует реакция на него или нет?

Волков: Кто-то говорит, что слушать не надо, кто-то — что надо.
Федоров: Да все радует! Радует, радует. Все говорят очень положительно: популярные мелодии, запоминаются легко…
Курашов: Мы как-то даже хотели их в «Угадай мелодию» отправить. Кто угадает мелодию на третий день, тому мы лично подарим автомобиль.
Федоров: «Угадай мелодию на третий день». Хорошая передача! (Общий жизнеутверждающий смех)

Выпустив такой, во многом экспериментальный альбом, не боитесь потерять поклонников, идущих на концерты, чтобы услышать хиты со старых альбомов — «Дорогу», к примеру, и т.д.?

Волков: Главное — это, чтоб они не боялись НАС потерять.
Федоров: А у меня никого и нет, собственно (смех). Да нормально все. У нас же этот, как его, поток — о!

Поток чего?

Федоров: Ну, этих, песен. Знаете, были бы песни, а слушатели всегда найдутся. Со слушателями проблем нет. В этой стране.

А с песнями?

Федоров: А с песнями — проблема постоянная: то их нет, то они есть. Да нет, какая тут проблема. Я слушателей вообще не люблю, лучше слушательницы. Ну зачем нам слушатели? Воняет от них табачищем…
Волков: Это как у Некрасова — «русские женщины».(Мечтательно) Они же все поймут.
Федоров: А тут, понимаешь, приходит такой — щетина, табак, яйца! (С отвращением) Фу! Этот же как Шнур (лидер группы «Ленинград» -Прим. ред. (журнал «НА!!!»)) поет: «Я — настоящий мужчина: яйца, табак, перегар и щетина».

Если уж вы упомянули «Ленинград», кто из питерских групп сейчас для вас наиболее интересен?

Федоров: Для меня — никто.
Курашов: Гомосексуалисты ничего так, приятные люди бывают; Пендерецкий еще.
Федоров: А остальные группы — они более многочисленны, и поэтому менее интересны.
Курашов: Из питерских, пожалуй, только Олег Каравайчук нам интересен.
Федоров: Как группа.
Курашов: Да, как группа. Товарищей. Это кинокомпозитор — вы, может быть, видели старый фильм «Принц и нищий» — там его музыка. Он — гений. Реально живущий. Это, пожалуй, единственное, что меня радует «из питерских групп».
Волков: А меня радует Мариинский балет — преемственность, опять же…
Курашов: И вообще, телега питерского рока сильно преувеличена.
Волков: Сейчас двадцать лет как раз.
Федоров: Да, празднуют они все, празднуют.
Волков: Завтра все группы играют — ну, которые остались.
Курашов: Особенно питерские — «Алиса» там, «ДДТ» (смех). Иронию понимаете, да? (Константин Кинчев — москвич, Юрий Шевчук — из Уфы; это так, если кто не в курсе -Прим. ред. (журнал «НА!!!»))
Федоров: «Наутилус Помпилиус», наверное.
Курашов: Тоже известная питерская группа. В Питере масса групп.

Лень, а как изменилась атмосфера в питерской музыкальной тусовке по сравнению с 80-ми?

Федоров: А она изменилась? Нет никакой вообще атмосферы музыкальной — болото.

А душок есть?

Федоров, Волков, Курашов (дружно): Душок есть!

А раньше был?

Федоров: И раньше был. Раньше было все: социализм был, хорошо было. Работать не надо — денег… Раньше хорошо было. Ностальгия — ах! Брежнев — о-ох! Андропов — о-о-ох! Лапушки! Хорошие ребята, не то, что этот Утя-Путя.
Волков (обреченно): Ну, все, посадят.
Федоров: Тебя-то за что?
Волков: С кем поведешься…
Федоров (якобы раскаиваясь): Ребята, простите, я вас подставил. (Более жестко) Нет, мы можем, конечно. (Подобострастно) А что вы хотите еще услышать?
Курашов: Мне кажется, что ты сказал уже все, что надо.
Федоров (подытоживая): Этого хватит, я думаю. Года на три.

Прочтя несколько интервью Лени, можно отследить технику, при помощи которой он уходит от ответа на некоторые вопросы. Леня просто меняет местами слова вопроса, конструируя тем самым свой «парадоксальный» ответ. Но при этом иногда проговариваются очень неожиданные вещи. Так,однажды на вопрос «Что на вас влияет? Погода? Время года? Может, холод стимулирует творчество?» Леня ответил: «Наоборот, творчество стимулирует холод».

Федоров: Нет, ну у меня бывают озарения.
Курашов: Это болезнь такая — «озарения».

Ты по-прежнему согласен с этим или это случайно вырвалось?

Федоров: С этим как же не согласиться. Конечно, согласен, — такую фразу сказал. Я радуюсь, что могу сказать такие вещи иногда. От себя не ожидал. Может это не я сказал?

Ты, ты…

Федоров (кокетничая): Я думаю, кто-то подсказал, из рядом сидящих.

А кто обычно подсказывает?

Федоров: Ну, кто-кто. Нет, не скажу. Вдруг обидится и скажет: не буду больше подсказывать.

Дело в том, что эта фраза во многом пересекается со словами Озерского, который в одном из интервью сказал, что для человека свойственно с годами становиться все большим пессимистом.

Федоров: Вы на эту тему лучше с самим Озерским поговорите. Я с ним уже во как наговорился. Еще сейчас с ним полемизировать…
Курашов: Озерский — вообще, ведущий пессимист города Санкт-Петербурга.
Волков: Очень жалко, что у Озерского нет поэтического сборника.
Федоров: Слава Богу, мы бы сейчас еще о сборнике Озерского разговаривали.
Курашов: В полемику вступали бы.

Но Озерский ведь, по собственному признанию, к текстам «АукцЫона» как к поэзии не относится. Или он пишет еще что-то помимо этих текстов?

Федоров: О, да. У него несколько книжек есть. Одну выпускал под именем Бродский…
Курашов: Поэт-то один в Питере.
Федоров: … а вторую — под именем Хлебников.

А кто тебе ближе — Бродский или Хлебников?

Федоров: Мне — никто. Все далеки, все умерли. Я в поэзии ничего не понимаю, поэтому со мной бесполезно об этом говорить. В джазе понимаю много. (Волкову) Правильно?
Волков: Да-да.
Курашов (кивая в сторону Сладкевича): Ринго вот у нас по классике специалист.
Федоров: Да, живой классик. Его потому так и назвали — в честь великого английского композитора. Классического, я бы сказал.

А кто из современных английских музыкантов близок Федорову-Волкову-Курашову?

Волков: Гринуэй (сдержанный смех).

Ну, Федоров, судя по всему, музыку вообще не слушает…

Федоров: Да, я предпочитаю поэзию. Я нанимаю людей, и они читают мне стихи. А я слушаю. Сам-то я читать не очень люблю, я слушать люблю.

А какую музыку предпочитают слушать музыканты «Волков-трио»?

Волков: Очень много дисков у меня скопилось…
Курашов: Если б вы знали, какое говно он слушает.
Федоров: Макаревича, в основном.
Волков: Я очень много слушаю одного пианиста, который очень не нравится Курашову.
Курашов: Мне он нравится, не нравится групповое прослушивание.
Волков: Очень нравится мне Глен Гульд, а вот Слава не дает его слушать.
Курашов (оправдываясь): Мне тоже нравится Глен Гульд.
Федоров: «Слава не дает мне слушать Глена Гульда!»
Волков: Как придет, сразу так внимательно на меня посмотрит — и я выключаю. Потом, я очень барокко люблю, а он мне тоже не дает.
Курашов: Я его жутко тираню.
Федоров: Говорит «Слушай рок!», и ставит ему (с брезгливостью и возмущением) «Криденс Клиэруотер Ривайвал»!
Курашов: И Макаревича.
Волков: Потом очень много зависит от того, кто находится в том же пространстве, где ты. Вот Трики -здесь мы любим коллективное прослушивание.
Курашов (о звучащем фоном ко всей беседе неидентифицируемом радио-бабл-гаме): Вот та музыка, которую мы чаще всего слушаем. Чаще, чем Трики.
Волков: И это очень грустно.

А Трики — это единственное, на любви к чему сходятся все участники группы?

Федоров: Нет-нет. Я ненавижу Трики, потому что, во-первых, он негр…
Курашов: Во-вторых, еврей…
Федоров: Да, во-вторых, еврей и пессимист. А я оптимист…
Курашов: И араб.
Федоров: Да, и араб. А вы меня все какими-то еврейскими негритосами…
Курашов: Касательно Трики — он просто катит в абсолютно любом состоянии.
Федоров: Конечно, потому что это наш проект.
Курашов: Федоров его продюсирует.
Волков: Да, он все проверки прошел.
Курашов: Такие музыканты редко встречаются.
Волков: А вот Aphex Twin, например, вот он уже…
Курашов: Говно!
Волков: …не прошел. Вторую проверку не прошел.
Федоров: Кто-кто?
Волков и Курашов (вместе): Aphex Twin!
Федоров (подчеркнуто независимо): Я даже не знаю, о чем идет речь.
Волков: Потому что он не араб и не еврей. И вообще, это не человек.
Курашов: А если и человек, то несчастный… Нет, давайте все-таки про музыку. Вова, что ты еще слушаешь кроме Гульда?
Волков: Я думаю, Слава со мной согласится, что место, где мы чаще всего слушаем музыку — это машины. Вот как только мы садимся в машину, тут же и начинается…
Курашов: У меня две любимые станции — «Русский шансон» и «Русское радио». Колоссально! Я даже собираю эти хиты. Я вот, например, слышал такой текст — вы не поверите. Текст следующий: «А он орешки ест — сто штук в один присест; его энергия любви торчит из разных мест».
Федоров: Вот это и есть высокая поэзия.
Курашов: Это тебе не Хлебникова читать!

А радует, что песни «АукцЫона» и особенно нового проекта нельзя услышать по радио?

Федоров: Очень радует, потому что, если бы я это слышал еще и по радио, я бы, вообще, …банулся давно. И так уже…
Волков: Не любишь ты себя, Леня.

На концертах проекта «Федоров-Волков-Курашов» вы исполняете прежние, «аукцыоновские» песни?

Федоров: Да, исполняем. Мы постоянно поем «Дорогу» — у нас несколько текстов на нее: «Я сам себе универсам, я сам себе сосиски-колбаса», «Я сам себе лопатой по спина, я сам себе дубиной по башка». Волков поет вторым голосом, высоким. Я думаю, что мы всю программу, в конце концов, восстановим, и будем играть втроем.
Курашов: Мы просто тупые очень, выучить не можем.
Волков: Там нот много.

Втроем легче ездить на гастроли?

Курашов: Вообще-то, мы вчетвером ездим (кивая в сторону Сладкевича)…

(сконфузившись): Ох, да! Пардон…

Курашов: Попрошу нашу птичку не обижать!..
Федоров: Ездить вообще тяжело. Я бы лучше ходил. Нет, ездить очень плохо. Во-первых, все время новые люди, к которым не успеешь толком привыкнуть, а он уже и сдох… Постоянно декорации меняются.
Курашов: А я люблю ездить. Пока. Но я молоденький еще.
Федоров: И звать его Володенька! «Пианист молоденький, звать его Володенька». (Волкову) Это, по-моему, про тебя все-таки, а не про него.
Курашов: Это про Путю!

Неужели музыкантов так волнуют вопросы российской политики?

Федоров: Конечно, волнуют — ведь это же все быт, деньги, женщины. Что там еще?
Курашов: Наркотики.
Федоров: …наркотики, еда. Политика — это, вообще, самое главное, что есть в жизни…

…музыканта.

Федоров: Любого человека, я считаю, что политикой надо заниматься всем. Независимо от профессии и образа жизни.
Волков: Мне кажется, что от всего интервью надо оставить только эту фразу (смех).
Федоров: Я что, все остальное так плохо сказал?
Волков: Нет, но все остальное не имеет никакого значения…
Сладкевич (чувствуя. что беседа подходит к концу): Спасибо вам!
Все (сквозь оглушительный хохот): Поборол-таки себя…

Many thanks to Oleg Ivan'ko за материализацию в Киеве ЛФ, ВВ, СК и ДС. Many Thanks indeed! ноябрь 2000 г.

© webmaster@auctyon.ru