Главная страница lenta.auctyon.ru
Титры
Cтартовой!
Карта
Аукцыон, "Это Мама"
:: Добавить новость  
Афиша Аукцыона и его семьи Главная / Документы / Секс-террорист Вова Веселкин
Концертов нет
Получайте информацию с комфортом

Поиск по сайту:

Живой Журнал:

[info] auctyon (сообщество)

[info] auctyon_ru (новости)

RSS поток:

RSS

›­м

Секс-террорист Вова Веселкин

Автор: Ярослав Могутин
Дата: 18.05.2003
Прислал (о, а, и): Sun Ra
Впервые: Gay.Ru

Впервые звезда постсоветского декаданса" Вова Веселкин заблистал на отечественной сцене лет пять назад, когда пришел в качестве солиста в питерскую рок-группу «Аукцыон» на смену ушедшему в попсовый «Форум» Сергею Рогожину. Рогожин пел, Веселкин танцевал, но как! Он устраивал невероятные шоу, бросая в партер рояли, раздеваясь догола и прыгая в зал с четырехметровой высоты. Голую задницу на эстраде о ту пору еще не показывали не то что мужики, но даже тетки, так что «Аукцыон» из-за Веселкина имел серьезные неприятности вплоть до запрета на выступления, снятого только после сбора подписей под коллективным письмом в защиту «высокого элитарного искусства». В Европе «Аукцыон» имел успех во многом благодаря Вове, которого в составе группы принимал даже министр культуры Франции Жак Ланг. («Мы поехали в Европу показать Европе…» — именно тот случай!)

Потом Веселкин занялся сольной карьерой, организовав вместе с художником Кириллом Миллером проект под названием «Орган Внутренних Дел», записал диск «Невозможная любовь», несколько песен с которого стали хитами, снялся в документальном фильме, где нагишом станцевал знаменитый «Послеполуденный отдых Фавна» Вацлава Нижинского, участвовал в нескольких попсовых фестивалях, естественно, не заняв никаких призовых мест, как и полагается «мальчишу-плохишу», организовал сбор подписей за отмену пресловутой 121-й статьи и фестиваль голубых и розовых «Кристофер Стрит Дэй». Неоднократно назывался в прессе секс-символом наших дней.

Скандальная слава всегда шла впереди него самого: обывателей «сексуальный язычник» Веселкин способен довести до исступления и своим имиджем, и тем, что он вытворяет на сцене. Но если попытаться заглянуть за эту яркую скандальную ширму, то мы увидим не просто танцующего певца или поющего танцора, манерно кривляющегося кабареточного шута в пестрых павлиньих нарядах или в трусиках-бикини, а талантливого и — как принято говорить — самобытного артиста. «Ты гений, Вовка! Но в этом никто не виноват!» — сказал однажды после концерта один из поклонников Веселкина Бари Алибасов. Поговаривают, что сама Брижитт Бардо, собираясь посетить Россию, одной из целей своего визита назвала знакомство с Веселкиным, которого она знает по западным публикациям. Все это говорит о том, что если такие люди становятся секс-символами, значит, наша общественная мораль неуклонно изменяется в лучшую сторону. Я общался с «сексуальным террористом» Веселкиным в московском рок-клубе «Бункер» сразу после его концерта, где он исполнил несколько песен из альбома «Невозможная любовь», и несколько песен из репертуара его любимой Марлен Дитрих.

— Расскажи о своем первом сексуальном переживании.

— Я был зайчиком на Новогодней елке и влюбился в Снегурочку, на семь лет старше меня. И когда она с Дедом Морозом улетела куда-то, я бегал и кричал: «Снегурочка! Где ты, Снегу-у-урррочка?!» А потом я ее встретил где-то через полгода, летом, на улице, обыкновенную, но очень хорошенькую девочку, и сразу же испытал к ней вожделение. Я ее очень хотел. Созрел я очень рано, мне было тогда года четыре. Шел 1965 год… Потом я начал срисовывать картинки с Рубенса и любил толстых женщин. Это изобилие всего: здоровья, красоты, мяса и идиотизма.

— Какая часть тела тебя больше всего привлекала в рубенсовских женщинах?

— Меня в них привлекало абсолютно все.

— И чем закончились твои первые влюбленности?

— Естественно, ничем. Я же не патологический тип, чтобы у меня там было больше, чем положено в четыре года! Поэтому были только сны и мечты.

— А когда мечты стали реальностью?

— В шестнадцать.

— И это опять была Снегурочка?

— Нет, женщина, которая была старше меня на тридцать два года, возраста моей матери. А еще через четыре года я впервые трахнулся с мужчиной.

— Это был Дед Мороз?

— Нет, к сожалению. Но, я думаю, если бы женщины увидели этого мужчину, они бы мне позавидовали. Потом я всегда любил очень красивых женщин и мужчин… Либо очень умных… Хотя мне все равно, потому что я люблю идиотов и идиоток. Как говорит мой приятель, питерский художник Кирилл Миллер, можно любить и туловище (за неимением ничего другого)… Еще есть вопросы о сексе?

— А мы только об этом и будем говорить, о чем же еще?

— Замечательно. Хотя секс я как-то не выделяю в своей жизни. Другое дело, что я его эксплуатирую в своем творчестве. Знаешь, «на все руки от скуки»! Почему бы и не заняться такой ерундой, как секс? Это очень просто.

— Когда ты работал в «Аукцыоне», вы с Олегом Гаркушей устраивали на сцене экзотические сексуальные игрища, в которых ты исполнял роль женщины, а он — полуимпотента-полуманьяка…

— Ну, знаешь, на эту тему можно долго пиздеть!

— Давай попиздим!

— Можно долго рассуждать об искусстве, о том, как это должно выглядеть, какую это в себе несет «смысловую нагрузку» и т. д. Все это — прессинг для слабеньких мозгов. В «Аукцыоне» мы жили, как одна семья (понимай это, как хочешь), и занимались тем, чем занимались. Лично мне хотелось на сцене, не плюя никому в морду, показать людям то, чего они не могут себе позволить в жизни. Ведь они же ни хуя не могут — ни любить, ни страдать! Они же просто живут, срут, ебутся и размножаются, плодят себе подобных… Одно мясо! Как писал Гаркуша, «в голове — только кость».

— В тех ситуациях, когда ты раздевался и голым прыгал в зал, и тебе кричали «Проститутка!» или еще что-нибудь, приходилось ли тебе сталкиваться с сексуальным террором со стороны зрителей?

— Нет, они боялись меня. Один раз в Питере была такая ситуация, когда безумные и пьяные люди схватили меня за ноги. А поскольку на мне были тяжелые кованые сапоги, одному из них я разбил всмятку лицо, вломил нос в голову. И этого было достаточно, чтобы они поняли, что меня трогать не надо. Другой раз в Баку, когда ко мне потянулись чьи-то мохнатые руки, бил их железными цветами, которые нашел за кулисами. С такими на Первое мая раньше ходили на демонстрации — громадные металлические гвоздики. Мне было очень приятно употребить их по назначению — в качестве колюще-режущего оружия. Так что обычно я сам занимался сексуальным террором.

— Это вполне соответствует эстетике садо-мазохизма.

— Да, когда это необходимо для шоу. А так — зачем терроризировать людей лишний раз? Они и так затраханы жизнью. Хотя я всю эту садо-мазохистскую эстетику хорошо знаю.

— Когда ты с ней познакомился и при каких обстоятельствах?

— В 1989 году в Париже. За границей всего этого очень много. Взять те же несчастные Пигаль или Сен-Дени (хотя Сен-Дени интереснее, чем Пигаль). Я просто дневал и ночевал в этих районах, в свободное от концертов время. Тратил кучу денег на порно. Был такой детский киножурнал «Хочу все знать!», помнишь? Вот и я тоже хотел все знать. Господи, да что я тебе рассказываю, ты ведь и сам понимаешь!

— Какое сексуальное приключение в жизни ты мог бы назвать самым ярким и впечатляющим?

— Ну, их так много! У меня была одна ситуация, когда меня очень долго хотела одна женщина, но внешние обстоятельства препятствовали тому, чтобы я воспользовался ненужным этим случаем. Внешне она мне совершенно не нравилась, но мне очень нравилось смотреть, как она в течение восьми часов делает все, чтобы меня соблазнить: задирает юбку, ночную рубашку, потеет, кричит «Еби меня!» и т. д. Как живой порнофильм!

— И все эти ухищрения не тронули душу поэта?

— Вовсе нет. Она была примитивна, совсем примитивна. Даже несмотря на вполне красивые ноги и безупречной формы глаза, которые напоминали мне такие большие-большие пуговицы от кальсон… Меня это не возбуждало. А с мужчинами было очень здорово в Гамбурге. Я пришел в один клуб, где второй этаж отдан проституткам мужского и женского пола. Заведение было аховое, все в зеркалах такого синюшного, покойницкого цвета, стояли экраны с порнухой всех видов: на двенадцать гомосексуальных фильмов один гетеросексуальный и один зоофильский. Везде бродили совершенно зашуганные страшные немцы, такие здоровые мужики а-ля Том оф Финланд, чего-то курили, пили, заглядывали в кабинки, присматривались друг к другу. А я ходил, такой совершенно охуевший русский рокер, не смыв грима после концерта, и грубо к ним приставал вот так: а-а-а… (Показывает, как.) Ну, по-немецки, немножко владея языком…

— Немножко языком владея?!

— Я бы тебе пожелал так владеть языком, как я владею: тебя бы тогда любили все мужики и бабы вокруг! Вот… А потом я сделал так: сел в одну кабину и стал методично смотреть все программы. Их было сорок четыре. На меня все смотрели, и наконец несколько человек не выдержали. Было очень смешно: двое встали у двери, а третий зашел ко мне. А кабина размером ну чуть больше вот этого стола, то есть в принципе там можно заниматься сексом либо стоя, либо сидя. И заходит такой шкаф трехстворчатый, еле поместился, и говорит совершенно недвусмысленно, там, типа: «Давай!» А я ему говорю: «Ну, давай! Только как?» — «Стоя». Я говорю: «Как интересно! Давай попробуем». Я встал, он чего-то долго возился с моими штанами, возился, возился, наконец спустил их. Он был очень пьян. А двое стоят, смотрят и онанируют, понимаешь, готовятся, типа, следующие. Я спрашиваю: «Вы что, на очереди?» Они отвечают: «Да!» — «Ну ладно, — говорю, — сегодня у меня день коммунистического труда. Я работаю бесплатно!» Они обрадовались. Он наконец-то снял штаны и начал ко мне пристраиваться: пристраивается, пристраивается… А я в это время методично перещелкиваю программы, ну, и спрашиваю: «Когда, когда, когда же начало?!» И вот я чувствую, что он уже готов влезть в меня. И тогда я очень сильно бью ему кулаком между ног, он падает в кресло. Следующий удар приходится по двери, которой я сшибаю другого клиента, а третьему я просто показываю когти и начинаю материться по-русски. Для них это был страшный шок! Они долго на меня смотрят, а я, не торопясь, встаю, разворачиваюсь и иду к выходу. Потом вижу самого страшного и ужасного прокуренного мужика, кладу его руку себе на плечо, и мы выходим. Это было такое очень приятное и очень острое приключение.

— На Западе у тебя были конкуренты среди русских порномоделей?

— Я знаю, что много русских работают на Западе, но я с ними никогда не сталкивался. Например, действительно приятно было видеть на сцене театра «Саламбо» москвича. (Шоу «Саламбо» — это трах на сцене.) Соратника увидел — типа того! Я знаю, как к нам относятся иностранцы — как к обезьянам. И переломить это отношение очень сложно.

— Был ли у тебя секс с какими-то известными нашими политиками или знаменитостями?

— Была масса предложений, но я не хочу называть конкретные имена, так как в основном эти мужчины обременены семьями и детьми. Я забочусь о будущем этих детей, о том, будут ли они после этого любить своих пап. Из женщин мог бы назвать одну, но она давно в дурдоме, поэтому — бог с ней. Она была порядочная засранка.

— Каковы твои сексуальные предпочтения?

— Ну, знаешь, для меня важна не просто голая чувственность, а самая тривиальная любовь, о которой так много все пиздят, но как правило, ни хуя не получают. Я был в сексе счастлив только тогда, когда любил — один раз в жизни. Что касается удовольствий — я их получил предостаточно. Но я не хочу быть спермоотводом ни для мужчин, ни для женщин. Это не моя роль. Хотя иногда я жалел кого-то и соглашался: «Ну, ладно, ну возьми!» или: «Возьмите, пожалуйста, только не подавитесь!» Это уж когда совсем клиника начиналась. Жалко людей, по большому счету — они очень несовершенны.

— В одной из питерских газет ты, кажется, дал объявление, что все желающие могут пообщаться с Веселкиным, если располагают соответствующими средствами?

— Полчаса стоило десять тысяч баксов. У меня просто оборвали телефон, столько было желающих! С моей стороны это была провокация, потому что у меня было очень плохое настроение. Я себя сейчас за это не очень уважаю: нельзя свое говно распределять так, что возьми ты кучку, ты кучку, а мне станет хорошо! Звонки в основном были хамские, типа того: «Ну ты, блядь, сосешь, что ли?! Или в жопу даешь? Как? Чего?» Я говорю: «Уважаемый (или уважаемая)! В данный момент у меня кровавый понос. И я хочу срать тебе на голову и заколачивать в нее гвозди, а ты будешь в этот момент мастурбировать!» Поэтому люди отлетали, как пробки… Но это было раньше. Теперь я отказался от таких выходок, и каждый может делать со мной все, что заблагорассудится.

— Как ты оцениваешь свои сексуальные достоинства?

— Я проходил тест из 250 вопросов, и мой показатель очень высок — 75,8%.

— Так ты почти идеальный мужчина! А о чем были эти 250 вопросов? Столько частей тела не наберется!

— Там копают глубоко! Они охуительные психологи, и даже не поверили мне, что я отвечал правду. Так что, если бы вы со мной поспали, дорогие читатели, вы бы обкончались с ног до головы и больше ни с кем спать не захотели.

-Значит, ты уверен, что любому (или любой) мог бы составить счастье?

— Ну, нет! Где оно, счастье?! На Колыме!

— Какой секс ты считаешь самым интересным: английский, французский, немецкий…

— О боже! Не знаю я этих сексов, не знаю! Как говорила моя приемная мать, у всех одинаковые выпуклости, вогнутости, впуклости, впадины и т. д. Только наличие чувств окрашивает секс. У меня была любовница-француженка, и, по-моему, мы занимались «смешанным» сексом, и это было замечательно!

— Занимаешься ли ты до сих пор защитой прав сексменьшинств?

— Нет, я сделал уже все, что мог. «В бою себя не пожалел, а задницу сберег!» С меня хватит! Статья отменена, работают голубые дискотеки, бары, такие резервации, где богатеньких педерастов обдирают, как липку. Гомосексуалистам в России сейчас очень хорошо, очень весело. Плешки работают круглосуточно, без выходных и перерывов на обед.

— Ты ходишь на плешку?

— Нет, но иногда случайно прохожу мимо: интересуюсь, завезли «дрова» или нет. Как правило, «дрова» крашеные, совсем дешевая мебель.

— Кто-нибудь выражал претензии к твоему бисексуальному образу жизни: «Ну что же ты, Вова, то с бабами, то с мужиками?! Пора бы уже определиться!»

— Ну да, ну и что? Обычно так говорят женщины, нереализовавшиеся в сексе.

— Текст твоего хита «Помоги мне сделать аборт» автобиографичен?

— Нет, это была не моя проблема, а моего приятеля. Когда он «закосел» на мужчин, его жена решила сделать аборт, потому что не могла рожать ребенка от неполноценного, по ее мнению, мужчины. Это была настоящая трагедия, которая ужасно закончилась: эта женщина бросилась под поезд. Но я решил не делать совсем трагичную песню, типа: «Вставай, страна огромная! Спасай педерастов!» Песня не об этом. Поэтому в ней вместо слова «гомосек» — «дровосек». Такая производственная проблема: муж перестал «давать план», и жена не хочет от него рожать.

— О тебе говорят и пишут как об одном из порочных секс-символов нашего времени. Как ты к этому относишься?

— Я домашний секс-символ, для себя и для друзей. Я занимался этим долгое время и сам себя сделал. Просто решил поиграть в «Мадонну в брюках», и мне удалось! Вот и все!

1993

© webmaster@auctyon.ru