Главная страница lenta.auctyon.ru
Титры
Cтартовой!
Карта
Ынь.
:: Добавить новость  
Афиша Аукцыона и его семьи Главная / Документы / Замри, умри, воскресни
Концертов нет
Получайте информацию с комфортом

Поиск по сайту:

Живой Журнал:

[info] auctyon (сообщество)

[info] auctyon_ru (новости)

RSS поток:

RSS

›­м

Замри, умри, воскресни

Автор: Алексей Мунипов
Дата: 19.04.2004
Прислал (о, а, и): IK
Впервые: Известия.Ru

Федоров, «Волков-трио», Старостин и хор «Сирин» спели вместе на сцене Дома музыки

В первые послепасхальные выходные в Доме музыки на Красных Холмах прошел «Воскресный концерт» — неожиданное сочетание духовной, фольклорной и авангардной традиции, исполненное лучшими силами, какие только можно найти в Москве. Посмотреть, что из этого выйдет, отправился корреспондент «Известий» Алексей Мунипов.

Совсем недавно ведомая Федоровым группа «АукцЫон» выступала на сцене зала Чайковского вместе с «Академией старинной музыки» Татьяны Гринденко. На этот раз к постоянным партнерам Федорова — «Волков-трио», играющему, условно говоря, современный джаз, близкий к традициям нью-йоркской авангардной сцены, и фольклористу Сергею Старостину — прибавился хор «Сирин», специализирующийся на древнерусской духовной музыке, и еще нарядные детишки из фольклорного ансамбля «Веретенце». Что из этого выйдет — сказать заранее было никак нельзя: в прошлый раз, к примеру, Федоров пел арию Генри Перселла, Гаркуша читал стихи под аккомпанемент струнных, «АукцЫон» подыгрывал сочинению композитора Владимира Мартынова, а самому «АукцЫону» подыгрывал орган. В этот раз зрелище обещалось не менее интересное, и не только из-за альянса Федорова, «Сирина» и Старостина: если вдуматься, сочетание православных знаменных распевов с какими-нибудь попевками Ярославской губернии ничуть не менее радикально, чем сочетание песен Федорова с жалейками Старостина.

Поначалу казалось, что Федоров и «Волков-трио» все же будут сами по себе, а «Сирин» и «Веретенце» — сами по себе: их выступления чередовались, но не смешивались, и скрепляла их только фигура Сергея Старостина, переходившего с одного конца сцены на другой. Видно, однако, было, что одно это соседство волнует всех участников: Федоров, явственно наслаждаясь отличным звуком Дома музыки, пел как-то особенно отважно, порывисто и глубоко, а взявшись исполнить «Якоря» с альбома «Лиловый день», моментально взвинтил себя до отчаянного крика. «Волков-трио», подыгрывая то Федорову, то Старостину, то изредка «Сирину», выдавал довольно изящные и непривычные звуки — скажем, народная песня из арсенала Старостина с их помощью стала похожа на что-то почти монгольское или даже тувинское (контрабас Волкова стонал в точности как игил — тувинский национальный инструмент со струнами из конского волоса). Но и последовавшая перекличка мужской и женской части «Сирина» с детьми из «Веретенца» была не менее удивительной: тонкое и чистое девичье трехголосие вдруг сменялось одиноким мужским распевом под колесную лиру, очень каким-то понятным и доступным сердцу («Когда молод был, горя не было, стал я возрастать, горя прибыло»). Или вдруг они пели все вместе, или опять по очереди, а то вдруг Старостин и руководитель «Сирина» Андрей Котов исполняли дуэтом озорные частушки типа «Не страдайте, девки, дюже, придет осень, дадут мужа». Но настоящим водоразделом программы стала видеозапись подлинной провинциальной бабушки, которая, не отрывая платка от глаз, оплакивала своего сына Колюшку (причем «Сирин», стоя на сцене, ей тихонько подпевал), а после, глядя прямо в камеру, рассказывала, что как придет зима холодная, так она и сядет под окном помирать. Тут уж глаза защипало у всех, даже у тех, кто фольклорную часть программы пересиживал с некоторым нетерпением, и когда в наступившей тишине на сцене вновь появился Федоров и выкрикнул в микрофон строки своей «Головоноги» — «вцепился в последнее, чтобы не падал», — оказалось, что они как нельзя лучше выражают общее потрясенное настроение зала.

После было еще много всего. И дуэт Федорова и Старостина, исполнивших многословный заговор «Ты храни нашу скотинку», и совершенно новая песня Федорова, написанная явно не без влияния услышанных им записей из полевых экспедиций, и «Волков-трио», осторожно подыгрывающий старинному женскому плачу, и финальная «Христос воскресе, сыне Божий», духоподъемно исполненная всеми участниками, и, наконец, тающий в воздухе звонкий девичий голос, поющий про «новое небо, новую землю». Здесь наконец примирилась и просветлела вся публика, собравшаяся в зале. А ведь она была очень разнородна: с одной стороны, присутствовали любители федоровского творчества, а с другой — поклонники «Сирина», знатоки и ценители русского фольклора, полушепотом обсуждавшие, что «в Курской области поют немного не так», и, как это обычно бывает, многочисленные родители и родственники детей, выступающих в «Веретенце». Судя по всему, последних выступления Федорова и в особенности джазовые импровизации «Волков-трио», в какой-то момент скатившиеся практически до нойза, немного напугали. Но если свериться с драматургией программы, придуманной Андреем Котовым («Для верующего человека существуют три события — рождение, смерть и воскресение»), то этот грозный шум приходился как раз на смертные муки и в таком случае был вполне оправдан — по крайней мере композиционно.

Можно считать «Воскресный концерт» просто удавшимся проектом с отличным экспортным потенциалом: такое как раз очень любят на разнообразных международных фестивалях — тут тебе и новый джаз, и идеальное народное пение, и вообще очень прогрессивный подход к делу. Но вообще-то эта программа сделала и более важное дело: куда понятней и значительней испуга родительниц перед криком Лени Федорова испуг и смятение городского человека, столкнувшегося со столь далекой ему, а на поверку — столь родной и близкой — фольклорной традицией. Ровно эти же чувства более века назад переживал толстовский Николай Левин: «Бабы с пением приближались к Левину, и ему казалось, что туча с громом веселья надвигалась на него. <…> Все заходило и заколыхалось под размеры этой дикой развеселой песни с вскриками, присвистами и ёканьем. Левину стало завидно за это здоровое веселье, хотелось принять участие в выражении этой радости жизни. Но он ничего не мог сделать и должен был лежать, смотреть и слушать. Когда народ с песнью скрылся из вида и слуха, тяжелое чувство тоски за свое одиночество, за свою телесную праздность, за свою враждебность к этому миру охватило его». Так вот: когда и «Сирин», и «Веретенце», и вообще все участники концерта скрылись из вида и слуха, публику — и это было видно — охватило не чувство тоски, а, напротив, душевной радости и единения. А это означает, что главная цель была все же достигнута.

19.04.04

© webmaster@auctyon.ru